Финал первого сезона «Миротворца» подарил фанатам неожиданное камео Лиги справедливости, где появился и Супермен. Но после ухода Генри Кавилла и запуска новой киновселенной DC сцена начала казаться странной и выбивающейся из контекста. Теперь же, спустя три года, именно реткон Джеймса Ганна сделал её куда логичнее.
Вместо того чтобы пытаться «спасти» старую версию героев, во втором сезоне Ганн просто заменил Лигу справедливости DCEU на Банду Справедливости. Это оказалось простым, но при этом максимально эффективным решением, которое убрало проблему с непрерывностью и одновременно улучшило роль Супермена в концовке первого сезона.
Почему позднее прибытие Супермена теперь логично
В DCEU запоздалое появление Лиги на фоне вторжения Бабочек выглядело абсурдным: команда, которая когда-то остановила Парадемонов, внезапно опоздала на миссию. Для зрителей это выглядело как некомпетентность.
Но в новой версии DCU ситуация иная. Justice Gang уже показана как неорганизованная и легкомысленная команда. Мир DCU находится в постоянной опасности, и Супермен может одновременно сражаться с несколькими катастрофами, координируясь с десятками других мета-героев. Его запоздалое появление на миссии «Миротворца» перестаёт быть нелепостью и обретает реализм: он мог быть занят борьбой с другим кризисом.
Прямой намёк на это был дан и в фильме «Супермен» Джеймса Ганна: сцена с битвой против кайдзю Лекса Лютера ясно показала, что даже Супермен не всегда в состоянии держать под контролем действия всей команды. Лига (или теперь Justice Gang) часто допускает ошибки, а герой вынужден их исправлять.
«Миротворец» изначально просил большую вселенную
Важно понимать, что первый сезон «Миротворца» снимался ещё до идеи глобального перезапуска DC. При этом шоу изначально делало акцент на обширный мир и смело вводило фигур вроде Супермена или Аквамена.
Реткон в итоге стал удачей: достаточно было заменить лишь одну команду в финальной сцене — и сериал идеально вписался в новое направление DCU. Теперь «Миротворец» смотрится не как пережиток старой эпохи, а как часть единого безбашенного мира Джеймса Ганна.
